a64408b1     

Битов Андрей - Бездельник



Андрей Битов
Бездельник
Руководитель сказал мне:
- Нет, Витя, так не пойдет. Так не годится. Не могу, Витя, понять, чем у
вас голова забита. Вы производите впечатление такого солидного человека, а на
поверку выходит что? Выходит вот что. Испытательный срок кончается? Кончается.
А кончится - будет что? Будет фук? (Это он так шутит.) Так вот, слушайте меня
внимательно...
Это он верно отметил. Впечатление такое я произвожу. Я произвожу очень
много разных впечатлений. Солидного человека - тоже. Точно, какой я на самом
деле, сказать не могу. Возьмем, скажем, зеркало. Ведь именно перед зеркалом мы
понимаем, какими нас видят люди. Для того и смотримся. Я же редко узнаю себя в
зеркале. То стою перед ним высокий и стройный, и лицо красивое, подтянутое,
черты правильные и резкие, то невозможно толстая оладья - не понять вообще,
есть ли эти черты. И не просто широкое, а безбрежное у меня иногда лицо, и сам
я тогда коротенький и толстый. Одно время я думал, что только сам в этом
путаюсь, а остальные видят меня объективно, с такими-то и такими-то
определенными, именно мне присущими чертами. Оказывается, нет. Руководитель
сказал мне как-то: "Позвольте, что с вами? Какой вы, оказывается, высокий! Вы
что, на котурнах? Вы же всегда были низеньким?" При этом он знал меня уже
около месяца и каждый день видел. Тогда, как водится, я заметил это за всеми.
Не обращал, не обращал - и вот заметил. За всеми и всюду. И не только, что
разные люди видят меня по-разному, - и каждый в отдельности, даже лучший друг
твой. И есть у меня один момент, так его я просто страшусь. Это мои уши. Их
никогда не замечают сразу. И каждый твой приятель неизбежно когда-нибудь их
заметит. У каждого на это уходит разное время. Некоторые не замечают их очень
долго. И это страшно. Представьте себе какое-нибудь сборище, в котором вы
хотите произвести то или иное благоприятное впечатление, - и вдруг ваш
приятель, разговаривая с вами, может, о чем-либо очень серьезном, замирает на
полслове, смотрит на вас удивительными глазами, лицо его делается
неузнаваемым, и он начинает хохотать. И только в редкие промежутки, когда он,
красный, пытается вдохнуть или выдохнуть, вы слышите свистящее: "Уш-ши...
Посмотрите, какие у него уш-ш-ши!" И тогда все замирают, у всех удивленные
лица, и все шипят: "Уш-ши! Уш-ш-ши!" А один даже сказал: "Что, у тебя и второе
такое жe?" - и заглянул сбоку. Так что ничего мы не видим сразу и все видим
по-разному. Не говоря о том, что люди - это разные люди. Ну а уж о том, какие
разные черты характера вижу я в своем лице, глядя в зеркало, и говорить не
приходится. Вот оно волевое и нежное, лицо Джека Лондона. А вот фанатичное,
сгоревшее - одни глаза, - лицо индийского факира. Вот лицо чемпиона мира Юрия
Власова. Вот лицо князя Мышкнна. А вот безвольное, грязное лицо, со следами
разврата, лицо человека, способного на любую подлость. Есть, конечно, и
кое-какие объективные, вернее, полицейские данные: глаза - карие, волос -
русый, губы - толстые. Хотя, кто знает: может, и это неточно.
- Теперь вы все поняли? - говорит руководитель. - Это все и переделайте,
как я сказал. А то черт знает что, Витя. Теперь-то вы все поняли?
Что я понял? Что я должен переделать? О чем говорил мне этот ненавистный
человек?
...Я встаю, беру бутылку чернил, подхожу, все движения мои замедленны и
неумолимы, подхожу и выливаю бутылку чернил ему на лысину. Ну что, понял?..
Я сижу с ним рядом, смотрю на него ясными глазами и киваю.
...Я встаю, медленно



Назад